Изучение истории употребления наркотиков и их запрета в Иране

[Жириновский]

Когда солнце садилось над древним прибрежным городком в Иране, я сидел с Сэмом (имя изменено) и его друзьями на пикнике. Сэм достал вафур – традиционную персидскую трубку для курения опиума – и передал ее мне. Я почувствовал теплое, уютное ощущение, похожее на курение хорошего гашиша, но в то же время тяжелое, как будто мое тело внезапно обросло камнями.

Что сделало эту встречу незабываемой, так это профессия Сэма.

«Я вступил в PAVA пятнадцать лет назад, но для меня это просто работа, которую я делаю, чтобы заработать деньги на содержание семьи, а потом уйти на хорошую пенсию», — сказал он мне позже.

PAVA — это подразделение национальной полиции Ирана, отвечающее за внутреннюю безопасность.

«Мой звание в PAVA соответствует званию детектива. Я ловлю преступников, врагов общества, плохих людей. Но, конечно, я такой же, как вы, ребята, только я полицейский и должен слушаться своего генерала.

Я курю гашиш, травку, иногда вафур, и пью – как вы знаете, в нашей культуре это тоже запрещено. Я, наверное, курю гашиш больше, чем когда начал там работать! В нашей стране есть все виды алкоголя: пиво, виски, водка, иногда арак [ликер на основе винограда]. Не все такие, как я — в нашей организации есть люди, которые не пьют и не курят и очень религиозны, — но есть и такие, как я. Нас, может быть, 30–40%».

Я познакомился с Сэмом в (немного) более простые времена 2018 года во время моей первой поездки в Иран. С тех пор страну потрясли две волны массовых протестов против правящего режима и короткая война с Израилем. На момент написания статьи сохраняется шаткое перемирие.

США присоединились к Израилю, а президент Трамп в состоянии хронической онлайн-активности писал о возможной"смене режима". Это заявление вернуло людей в переживание национальной травмы — даже тех, кто активно сопротивлялся иранскому режиму, которая касается борьбы страны с иностранным влиянием и которая также сформировала ее отношение к наркотикам.

 

[Жириновский]

Долгая история опиума и алкоголя​

Исторически сложилось так, что и опиаты, и алкоголь всегда были частью персидского общества: винные кувшины были найдены при раскопках, датируемых 5,000 годом до нашей эры. Это не изменилось и после арабских завоеваний и принятия ислама. Несмотря на периодические указы , согласно которым любому мусульманину, пойманному за употреблением алкоголя, вливали в горло расплавленный свинец, запрет никогда не длился долго.

Опиум также веками использовался в качестве средства от боли, диареи и всего прочего. Популярным иранским развлечением было чтение стихов с опиумной трубкой в руке. Говорили, что было трудно найти кого-то, кто бы им не пользовался, разве что во время Рамадана. использовать его, за исключением, возможно, периода Рамадана.

Иллюстрация западного автора 1897 года подчеркивает, что иранские белуджи любили «курить табак или индийские семена конопли [каннабис] и жевать опиум». Автор: John Clark Ridpath.

 

[Жириновский]

В 1951 году демократически избранный премьер-министр Мохаммад Мосаддег считал, что нефтяные богатства Ирана должны принадлежать иранцам, и изгнал англо-американские корпорации. ЦРУ и МИ6 были другого мнения; два года спустя Мосаддег был свергнут в результате переворота, после которого отстраненный от власти шах (король Персии) Реза Пехлеви был восстановлен в качестве правителя.

 

[Жириновский]

Наследие шаха: запреты​

Наследие шаха было неоднозначным. С одной стороны, он провел либеральные, светские реформы: те вирусные фотографии женщин без покрытия, которые гуляют по улицам Тегерана, относятся к его времени. С другой стороны, это была репрессивная диктатура, в которой любые инакомыслящие группы были объявлены вне закона, а политические оппоненты подвергались пыткам в подземельях тайной полиции.

Помимо нефти, американцев беспокоил постоянный поток персидского опиума, который поставлялся по всему миру. В 1955 году выращивание мака и употребление опиума были запрещены под угрозой суровых наказаний. В 1959 году были запрещены даже семена мака , в то время как Америка поставляла шаху военное оборудование для борьбы с наркотиками.

Запрет опиума при шахе был отчасти мотивирован стремлением к вестернизации: опиум считался пережитком отсталого восточного прошлого, в то время как элита свободно употребляла алкоголь. Так, для грандиозных торжеств в честь XNUMX-летия Персидской империи в XNUMX году было импортировано пять тысяч бутылок лучших французских вин. Праздник длился три дня и обошелся, по сегодняшним меркам, в миллиард долларов. Возможно, это было самое дорогое торжество в истории, которое вызвало широкое осуждение расточительного образа жизни шаха со стороны иранцев. Проповедник аятолла Хомейни, который позже возглавил Исламскую революцию, обвинил шаха в лицемерии, поскольку тот казнил людей за опиум, но при этом разрешал алкоголь.

Вместо международных контрабандистов, больше всего пострадали самые бедные слои общества: кочевые племена, бродяги и секс-работники. Сомнения появились уже на раннем этапе: через два года после начала кампании по борьбе с наркотиками правительство объявило амнистию, потому что тюрьмы были переполнены. В результате запрета опиума Гера стал большим бизнесом. Он был сильнее опиума, приносил больше прибыли и занимал меньше места при контрабанде. По всей стране появились фабрики по производству морфия и героина, что привело к жестоким столкновениям между полицией и контрабандистами. По некоторым данным , сестра шаха, принцесса Ашраф Пахлави, была арестована швейцарской таможней с героином в багаже, но освобождена благодаря дипломатической неприкосновенности; в этом деле был замешан и его младший брат Хамид-Реза, а лучший Гера в Тегеране в то время носил прозвище «Гера-е хамид-реза»..

 

[Жириновский]

Инновационная система купонов, вскоре отмененная​

Опасаясь героинового кризиса и потери прибыли в пользу афганских и пакистанских дилеров, Иран в 1969 году вновь легализовал опиум. В рамках "системы купонов"рецепты на опиум выписывались лицам старше 60 лет и зарегистрированным потребителям: с купоном можно было прийти в аптеку, имея удостоверение личности, и купить до 10 граммов лучшего в мире наркотика.

«До исламской революции это была уникальная практика», — пояснил доктор Араш Алаеи.

«Опиум выдавали по строго определенным критериям, в том числе по возрасту зависимого человека, а не просто раздавали всем желающим. Это позволяло контролировать поток наркотиков, защищать от них молодежь и помогать зависимым из бедных слоев населения».

В системе талонов все же были некоторые недостатки: лекарства часто попадали на черный рынок, а многие женщины, боясь стигматизации, никогда не регистрировались.

В 1978 году миллионы иранцев вышли на улицы с требованием отречения шаха. Они объединились вокруг аятоллы Хомейни, который считал , что западная культура больна и нуждается в коренной перестройке. В следующем году, когда протесты вышли из-под контроля, шах и его семья бежали из страны. Хомейни вышел перед ликующей толпой и провозгласил Исламскую Республику в 1979 году, положив начало эре революционного террора, гораздо более жестокого, чем то, что происходило при шахе.

Несмотря на то, что наркотики существуют в стране уже тысячи лет, их стали считать одним из иностранных зол, поражающих иранское общество; программа талонов была вскоре отменена. Вместо этого тех, кого считали «наркоманами», выгоняли на площади, где им брили головы, а наркоторговцев вешали тысячами. Сторонников шаха и противников режима обвиняли в наркоторговле, легитимизируя их казни в глазах общественности. Алкоголь, конечно, тоже должен был исчезнуть.

 

[Жириновский]

Борьба с героиновым бумом после падения шаха​

Но наркоторговля не показывала признаков спада. Советское вторжение в соседний Афганистан в 1979 году вызвало бум выращивания афганского мака, в то время как сам Иран отбивал вторжение Саддама Хусейна из Ирака (в то время поддерживаемого США), в результате чего целое поколение раненых и травмированных ветеранов искало что-то, чтобы облегчить свою боль. Так предложение встретилось со спросом.

В то время как опиум обычно курят, Гера вводят инъекционно; глобальная эпидемия ВИЧ вскоре достигла Ирана через совместное использование шприцев.

«Некоторые из моих одноклассников употребляли наркотики. Некоторые умерли, и это стало огромным стимулом для меня и моего брата принять меры», — сказал доктор Араш, который в 1990-х годах вместе со своим братом Камиаром открыл бесплатную клинику в западном курдском городе Керманшах для наркозависимых от героина и других людей, страдающих от ВИЧ.

«Нам приходилось находить общий язык со всеми, с кем мы общались. В Иране исламские лидеры имеют власть над обществом. Когда мы разговаривали с ними, мы искали другие слова, чем те, которые мы использовали, чтобы убедить наших пациентов или, например, полицию. Когда местные лидеры узнали о наших результатах, они поддержали нас в комитете здравоохранения Керманшаха

 

[Жириновский]

Смертельное возращение запрета
Несмотря на репутацию консервативной теократии, иранские священнослужители могли быть удивительно открытыми, позволяя довольно большую свободу в рамках исламского права. Снижение вреда было принято, когда оно было представлено в понятной форме: допустимо совершить небольшое зло, если это предотвращает большее зло. Камиар и Араш открыли свои клиники по всей стране и были признаны на международном уровне "лучшей практикой".

Но правительство президента Махмуда Ахмадинежада, пришедшего к власти в 2005 году, не одобряло это: признать эпидемию ВИЧ означало признать, что набожные мусульмане употребляют наркотики и занимаются сексом. Какой позор! Братья Алаи вскоре были обвинены в шпионаже.

«В 2008 году шаг за шагом они закрыли все», – вспоминает Араш.

«Они следили за моей машиной и арестовали меня на заправке. На следующий день арестовали моего брата. На суде меня спросили: есть ли у вас контакты в зарубежных университетах? Я ответил «да». Они сказали, что это доказательство, и я не мог это отрицать».

Братья были заключены в тюрьму Эвин, где содержалось много политических заключенных.

«Каждый день нам полагалась получасовая прогулка во дворе тюрьмы. Я придумал программу упражнений, чтобы заключенные могли поддерживать физическую форму во время прогулки. Охранникам это не понравилось, и они подговорили одного из заключенных подраться со мной. Но в целом мы вели себя спокойно».

После международного давления Камиар был освобожден в конце 2010 года, а через несколько месяцев — и Араш. Сейчас они живут и работают за границей, а их клиники продолжают работать в Иране.

 

[Жириновский]

От спокойствия к убийствам
2018-2020 годы были периодом «спокойствия», когда в год совершалось не более 20-30 казней, связанных с наркотиками. Однако с 2022 года казни вернулись с удвоенной силой после народных протестов за права женщин и против роста стоимости жизни. По данным Amnesty, в прошлом году было совершено не менее XNUMX казней, более половины из которых были связаны с ненасильственными наркопреступлениями.

Продолжающийся запрет на алкоголь также привел к смертельным случаям. Отсутствие доступа к легальным источникам алкоголя привело к появлению прибыльной индустрии бутлегеров, которые наполняли выброшенные бутылки из-под спиртных напитков промышленным метанолом и продавали их как импортные бренды, что приводило к летальным исходам. В 2023 году от алкогольного отравления умерли 2,103 человека .

Ничто не вечно, и в Иране настанут перемены, но они должны исходить изнутри. Ведь если есть что-то, что иранцы — гордый народ с тысячелетней культурой, предшествовавшей большинству европейских цивилизаций — ненавидят больше, чем указания бородатых стариков, так это указания со стороны посторонних.