Зашла я как-то в обычный овощной магазин на остановке и неожиданно оказалась на восточном базаре в лавочке бабушки Фирузе. У неё нет никакого бейджика, но возле весов есть картонка с номером телефона и именем, куда можно оформить перевод. Там и значилось — «Фирузе».
Лавочка включала всё положенное восточному базару многообразие: от арбузов до ароматных мешочков со специями и чаями, горы дынь у входа, гирлянда из чурчхелы над прилавком, работящей и гостеприимной Фирузе, которая отрезала бока у персиков и вкрадчиво принуждала тебя: «Попробуй. Ну просто попробуй. Я тебе и продавать-то не буду — тут последний килограмм на брони, ну вот просто чтобы ты была в курсе. Это же не то чтобы персики, это мед.»
Все указывало на то, что Фирузе тут хозяйка — и по осанке, и по ориентированности в тысячах мешках, и по радушию, которое она проявляла, как только звонит колокольчик на двери. И когда ты заходишь к ней в гости, а это было самое правильное определение процесса, она обхаживала тебя как не очень близкого, но всё-таки родственника. Ладони у неё крупные, два черпака, и на весах уже полтора килограмма черешни. Лучше не зевать. Пока ты будешь шарить глазами, она насует в пакет груш — это дочке, в подарок. В том, что стоимость подарка уже включена в основной чек, я даже не сомневаюсь, но почему-то всё равно приятно. Когда я выхожу из её гипнотизирующего магазинчика, до меня доходит, что столько, сколько я несу, съесть невозможно — и за неделю. Да и денег за овощи и фрукты в других магазинах я отдаю всегда меньше. Обсчитала? Уверена. Сожалею — да ни за что. Мне нравится бабушка Фирузе. Она прямо настоящая бабушка — голодным от неё не уйдёшь. Немного обедневшим — да. Но не голодным.
