А вот как поступить с человеком, который изрядно в душу нагадил, а теперь стоит напротив и плачет?
Я – не сторонник горьких слез. Я жалеть не умею. Особенно, когда предварительно на мой половик безбожно насрали. Не могу я на это смотреть. Мне даже как-то зябко на сердце от увиденной картины. Зябко и противно. Что он, сука, гадит и плачет. Снова гадит и снова плачет. При чем искренне так, кается падла такая. И каждый раз, как в первый.
А ты стоишь, как идиот последний, и мешкаешься. Не знаешь, толи с ноги в челюсть дать, толи забрать под крыло и вытереть морду шелковым платочком. С
одной стороны, все мы святостью обделены, с другой – даже грешить можно вдали от тех, кому мы обязаны преданностью.
И я терпеть не могу эти моменты слабости, когда не можешь утихомирить свою жалость, и прощаешь. Прощаешь разного рода дерьмо, которое рано или поздно на поверхность снова всплывает и будоражит старые раны. Прощаешь, но жизнь нас не учит, их не учит, и старые ошибки, как зажеванная пластинка, будут играть снова и снова.
Так вот заткните свои рты, когда готовы скулить. Когда кислород перекрыт, то всё готовы наобещать за мелкий глоточек желанного воздуха. И заткните своё сердце, которое хочет простить. То, что прощаешь, зубами скрепя, все равно повторяется. Неужели хочешь по новой?
Фоксинья Айская
я ее встретил и замер 
